Watermark - Просмотр профиля - GAME WORLD

Не обольщайся, нет там ровным счетом никакой романтики утопающих в черемуховых садах домиков, теплых речек и шумных ребячьих компаний. Проверил отражение под углом Ликса попыталась наладить контакт, но наученные горьким опытом уличные коты при осторожном приближении человека дружно глотнули в подвал. И что за удача мне встретить этого охотника? Это он выловил бутылку с сюрпризами карты пиратов, но отдавать ее шар в его планы не входило. Теперь надо бы не заметно выбраться отсюда, не попадаясь местным на глаза Может, блядь, в Хоббитон перенесемся? Моя реакция его не интересовала, он поравнялся со своей братией и, о чем-то переговариваясь, они отправились обратно в трактир, дальше распивать крепкие напитки.

Шар сюрприз l o l глотни яд

Открыл, внутри торжественно лежала запечатанная пластина, с виду напоминавшая микросхему, разве что не зеленого, а фиолетового цвета. Размер, - с банковскую карту. В руководстве говорится, что этот портативный идентификатор специально разработали для запуска аккаунта на других системах. На нем якобы и сохраняются уникальные метаданные пользователя, в случае потери - восстановлению не подлежит.

Не понятно, зачем прям так сурово, но факт остается фактом. Запуски рекомендуют осуществлять лежа. По крайней мере, первую неделю, пока тело не привыкнет к новому состоянию. Мне оставалось лишь собрать всю возможную информацию об игре. Тут как в армии - с подготовкой намного легче. Я залез в интернет, но кроме холиваров на форумах и догадок что там приготовили разработчики, в сети ничего конкретного не было. Зашел на главный сайт. Эпичная картинка, на фоне которой таймер с отсчетом минут.

Чего у "Нью-Гейт" всегда было не отнять, так это нагнать интригу! Ну а по заставке, очевидно, что жанр - фэнтези, у меня-то глаз намётан. Вовремя прислали подарочек, ничего не скажешь. Внутри меня продолжали раздирать противоречия. Стоит ли ввязываться во все это дерьмо? Ты же знаешь, что может произойти За минуту до старта! Вот это я понимаю адский маркетинг, и как им это удается?

Вставил идентификатор в приставку. Внутри что-то щелкнуло, на лицевой панели зажегся зеленый индикатор. Устроившись поудобней, я закрепил шумоизолирующий элемент и одел шлем. Написано, что ничего больше делать не надо. Первые несколько секунд ничего и не происходило, я лежал на диване, уставившись в потолок, детально отслеживая своё состояние. И едва в сознании скользнула мысль "наверное, не правильно подключил!

Сперва казалось, что тьме нет ни конца, ни края. Я ощущал только полнейшую дезориентацию, проваливаясь всё глубже и глубже в бездну виртуального пространства. Но вот, вдали, наконец, завиднелась малюсенькая белая точка, постепенно становившаяся все больше, больше В какой-то момент я и осознал, что на самом деле лечу! Теперь я уже ощущал свое тело, мог шевелить конечностями, тьма вокруг рассеивалась, и я инстинктивно начал горланить, что есть мощи, настолько реальным казалось это падение.

Однако стоило мне пробиться на свет, не успев и моргнуть, я уже сидел за широким столом посреди хорошо освященной комнаты. Ну ничего себе загрузочка! Первый взгляд сразу же на потолок, - естественно никакой дыры, гладкое белое покрытие. Слева большое окно, в котором открывался прямо-таки живописный пейзаж на просторы нового мира. Сквозь хмурые облака проламывались золотые солнечные лучи, обдавая своей благосклонностью изумрудно-зеленую долину.

Вдали виднелись заснеженные макушки огромных скалистых гор. Невиданные птицы парили в небесах, крупные и малые, стаями и в одиночку. Все казалось каким-то гиперреалистичным Вот уж не думал, что доживу до этого момента. Подошел к стеклу и постучал по нему указательным пальцем. Ощущения, звук - все как в реале. Проверил отражение под углом Тем временем у стола появился широкий голографический экран и запустился трейлер игры.

Понятно, что эта комната сродни обучению. И сейчас наступает ответственейший момент - стартовые настройки персонажа. Кто-то не придаёт этому особого значения, но мелочи как водится - решают все! После окончания ролика, как я и предполагал, появился экран создания персонажа. Ну, отлично, давайте посмотрим, сможете ли вы меня удивить чем-то помимо доведенной до реала графики Какие тут могут быть варианты?

Использую свой старый, устоявшийся ник - Лурион. Просто, понятно и местным ухо не режет. А то понаберут пронагибаторов, потом удивляются, почему их неуважительно кличут. Передо мной открылся длинный список с названиями различных рас. Были тут как вполне шаблонные - вроде людей, орков или горных гномов, так и не понятные твари о которых я слышал впервые. Однако по большей части, все расы были человекоподобные. Сперва даже интересно было читать описания, особенности, разглядывать внешний облик.

Но очень скоро это занятие мне крайне осточертело! Так можно и сутки просидеть. Мне приглянулось описание некой расы под названием "Делизийцы". Древняя цивилизация Делизия была уничтожена много и много веков назад, во время пришествия четвертого из Шаосов, - Горта-Несдержимого. Дай-ка мази немножко… — Просну-улся… Отколь? Ишь, пригрелся… поди, ничего и не слышит. Приблудился к колонне, какой с него прок? Так, случись что, и не пожалеет, распишет… — А ты не гомозись, и роток — на замок… — Эх, тоска-а-а!.

Вот мы в Нягани просеки били, Там лосей, не поверишь, как зайцев! Пятерых, говорю, завалили… Ты представь — пятерых! И лосиху… Одну… — По лицензии? Помню непримиримый прищур Волобуева, Красный снег. Зверь оплыл серой тучей на гать, И звезда чёрной крови зияла во лбу его — Топором вырубали рога и, видать, Не спешили, подонки, не трусили, зная, Что на звон топора их никто не придёт… Вырубали рога, с каждым взмахом вгоняя Обух — в припорошенный созвездьями свод.

Снег под ними повизгивал, точно магнезия… Запалили костёр, так поведала молвь, И огонь, матерея, с щербатого лезвия Жадно слизывал окостеневшую кровь, Багровел и чадил на ветру… Н ик ол ай Ш ам су тд ин ов П ок ор ит ел и 9 И, похоже, Слив тяжёлые пальцы свои в кулаки, Врос в раскисший сугроб Волобуев, и кожу Натянули на жёстком лице желваки. Слышал я, там — охо-ота, да, веришь ли, волки Поджимали — не высунешь носа в тайгу.

Ну, так что оставалось нам? К тому же, навар — Ящик водки… — А что же хозяин? Как ни встречу, он вечно с мехами, То лиса, понимаешь, то просто — песец… Неприступный, сурьезный такой… Не механик? До чего ж оборотист наезжий народец, Есть, мол, водка, давай, мол, и рыбка, и мех,— До сих пор для иных автохтон — инородец, И споить его, и облапошить — не грех, Благо, прост и доверчив… А то, как в карманы, В заповедники руки — хватай!

И чужие капканы, Когда нарыск песцовый густеет,— зорить. И разбойничьей снастью, бахвалясь уловом, Реку выпростать в раже, потуже набить Битой птицей да зверем кладовые — словом, От корней до макушки тайгу обдоить. Я понять постарался б, когда бы в прокорме Было дело… А здесь — баловство? Перестань, Вечный данник природы, забывший про корни, Вымогать у природы кровавую дань!

Но взывать к его совести — это полдела… Нужно вдарить в набат, да погромче, пока И детей не подмяла алчба, не разъела Души их психология временщика! Да и сами собою едва ль перестанут Оккупанты природу мытарить… Итак, Наступает стальная страда, к океану Отжимая звериные кормища… Как От земли своей не заслониться зевотой?

Как земного доверия не потерять? Как проблемы индустрии с прочной заботой О природе по чистым законам связать? И тут же Потащила на дно, оплетая собой, Уж так люто давнула, так стиснула стужа, Высекая из сердца слепящую боль, Что дыханье зашлось. И, уже задыхаясь, Он всплывал и тонул, обессилев, и вновь Жадно, с яростью рвался наверх, выбиваясь Из беды, будоража сомлевшую кровь, И ведь выплыл!

Отлогую отмель нащупал, И кромешную стужу, и мрак превозмог, Зацепившись размытым сознаньем за щуплый, Протянувшийся издалека огонёк, Выбрел по мелководью, уткнулся в густые Тальниковые заросли — мрак позади… С этих пор-то и хлюпают хляби речные, Неусыпно ворочаясь, в хлипкой груди. Выгнал, мокрых, к рассвету… Уж как его крыли Браконьеры, народ веселя, на суде! А инспектор молчал, лишь в глазах его стыли Две фигурки на чёрной студёной воде… Две зимы миновало.

Невода отощали, слиняла удача, Заскучала рыбалка… И всё — рыбнадзор! Ты бы рад, временщик, всё сграбастать в беремя, Да забыл, что силён ты — вот этой землёй, И не жди же, пока сердобольное время, Словно раны, залижет следы за тобой. След потравы вопит, временщик, за тобою, Он не скоро исчезнет… А вот рыбнадзор Приохотил и сына к реке, и порою До рассвета стучит на воде их мотор… И малец прикипел к ней, не щедрый на слово, По-отцовски глядит, ветром, стужей пропах — Это возобладала закваска отцова, Отзываясь раденьем в сыновних кровях… Луч ложится румянцем на чуткие воды… Он сидит на корме, погруженный в своё,— Не чужанин и не приживал у природы, А кровинка, наследный печальник её… VI Потянуло порой перелётов, и стая На родные гнездовья летит, а под ней, Перебранкою нервных курков нарастая, Поднимается лес вертикальных огней… Н ик ол ай Ш ам су тд ин ов П ок ор ит ел и 13 Смёл усталую птицу огонь, от болота До пробитого неба горит вертикаль Липкой боли и страха… Охота: Я не вижу в пальбе лица человека, И, кромешный, от крови и пороха пьян, Зачинается день, лишь оглохшее эхо И рыдает, и стонет, забившись в урман.

Распрямилось, над птицей сомкнувшись, болото, И так зримо я вдруг увидал, Как, вздымаясь, фантом вертикального взлёта Вбил нас в небытие — невесёлый финал… Словно трещина в небе, подбитая птица Больно сердце крылом зацепила… Скажи, Может в трещину эту наш мир просочиться, Обнажая каверны души? Там, где птица летела, зияют пустоты, Темнотой заплывая… А вспышки частят — Учащённое сердцебиенье охоты, И стволы, точно Судные трубы, гремят. А представишь ли ты, прикипевший к винтовке: Словно маятник бешеный, мчится Земля Амплитудой — от пули до боеголовки, Наши волосы — страх ли?

Не спится, Ведь в исхлёстанном небе, как в вязком бреду, Тлея, так и стоит почерневшая птица, Затмевая живую, над лесом, звезду. Эй, скорей по дощатым Тротуарам, сползающим прямо к Оби, На прибрежный песок! Ноги вязнут — с усильем Вырываешь… А дети навстречу несут Чайку… Мёртвую… Окостеневшие крылья Пуще клея схватил, перемазав, мазут… Он, поди, не дремал, так подкрался, убийца, Безобидная с виду, холодная слизь, Что, когда, всполошённая, вскинулась птица, Н ик ол ай Ш ам су тд ин ов П ок ор ит ел и 14 Тёмной тяжестью на обречённой повис.

Издалека, Перекличкою вёсел окликнув, из детства Мягко торкнулась в сердце, вздохнул я, река. Оттого и вздохнул я, что вышло свиданье Невесёлым… Но зорней рекой, далеки-и-и, Потянулись из памяти в сытом сиянье Наливные, грудастые неводники. И я ровно увидел, как вровень с бортами, Сокрушить их тяжёлые плахи грозя, Шевелясь, засыпает студёное пламя Рыбы-нельмы, протяжной сороги, язя. Густо, с посвистом сыплются мокрые чалки На прибрежный песок.

Отлагаясь во мне, Над водою мигают дотошные чайки, Словно белые паузы в голубизне, И следишь ты за ними рассеянным взором… Лишь потом, через годы, с газетных страниц В нашу, грустно писать, повседневность с укором Заглянули глаза погибающих птиц, Может быть, потому выползавших на сушу, Что спасенья искали у нас… Глубока, Бьёт мазутной волной в потрясённую душу, Намывая раскаянье, эта река, Благо, если б одна… Я знавал очеркистку — Торопясь в прогрессистках себя утвердить, Она нефти весь пыл отдала свой, без риска Конъюнктурщицей в эту вот пору прослыть: Всё плотней обступали в поспешных писаньях Буры, трубы, фонтаны — ну, весь антураж, И, понуро сквозя, растворялась тайга в них — Не живой организм, а — дежурный пейзаж… Умудрённости ей не хватало, чтоб здраво Оценить себя?

Где ж тут природу беречь, Если спрос — на писанья? А у леса есть право В лучшем случае гатью под технику лечь? Этот жар да упорство — на доброе б дело! Ну, так что же рукой торопливой вело? Н ик ол ай Ш ам су тд ин ов П ок ор ит ел и 15 И хоть нет в обличительном пафосе прока, Всё ж, поверьте, так хочется крикнуть порой: Не её ли герой сжёг урман?!

И протоку Задушил в химикатах — не её ли герой?! Их бы не славословить, зарвавшихся,— можно Всю тайгу потерять, от вершин до корней… Бессловесна природа, тем чаще тревожно, Что всё меньше её — в душах наших детей… Мы-то в детские годы к ней были поближе — И в цветении помню тайгу, и в снегу, Но, когда в январе зори кличут: Вот когда бы тебе мой безрадостный опыт — О потравах писать да по ранней весне Браконьеров шерстить, вот тогда-то, должно быть, Ты меня поняла бы, сестра по вине,— Все мы общей виною больны… Но едва ли Осознали, что вот, подошли к рубежу.

Не спасали природу, а больше болтали О болячках своих… Что ж я детям скажу?! Ведь не крикнешь, как встарь, им: То ударит в буфете перебранка посуды, А то вскинется резко нежданный гудок Над рекой… Но внезапно, пробившись из гуда, По соседству со мною всплеснул тенорок: А как держит упряжку, хотя и не дюж… …Вижу, не отстаёт… Ишь, забрало оленей — Прямо за вездеходом пластаются, ну, Словно кто привязал… Кто ж кого одолеет?!

Эх, как я газану! Н ик ол ай Ш ам су тд ин ов П ок ор ит ел и 16 В ноздри дым, смех глядеть! Они в сторону взяли Да по кочкам обратно… Смешнее всего, Что каюра-то с нарты смело. Изваляли Бедолагу в снегу… Ну, да он ничего, Улыбается: Вижу, парня знобит, и сую ему фляжку С водкой — выпей, мол, но отказался, чудак.

Ну, а мы не святые… Покуда он грелся У завхоза чайком, я решил подкузьмить: Отпластнул от буханки ломоть, загорелся И — с буханкой на улицу, мол, покормить… Сдобрил водкой ломоть — сам бы съел! Отпрянули — знать, Угощенье-то им не по нраву. А Осадчий — с хореем уже: Я — в свист! Я ещё наподдал — только комья в лицо. Мне в диковинку — я на упряжке впервые… Обернулся назад: Да куда там, ищи ветра в поле!

Вот речка, Там я крупных язей брал… Олени — в намёт! Не спина у Осадчего — чистая печка, Ну, а высунься — ветер сбивает и жжёт. Распахнул полушубок, скаженный, и жарит По оленьим хребтам, обалдуй! А меж тем Солнце уж притонуло, и с севера, паря, Наползает — я так и встопорщился — темь, И мороз-то как будто крепчает… И тут же Вспомнил я, как тоска подступает, когда Каждый шовчик возьмётся прощупывать стужа, По стежкам пробегая зубами… Беда!

Да ещё в голой тундре… …Струхнул я, и вроде Липким жаром всего окатило… Кричу: Хотя б оглянулся, Только рыкнул, чудовище: Ни звука… Где олени? И тут То ли шелест какой, то ли шёпот… Осадчий?! Точно, он выползает из мрака. Ну, а тут пуще крутит, и, значит, То не вьюга лютует в ночи, а пурга. В ногах — ледяные занозы, Голо в тундре, хотя бы ложбинка иль куст, И Осадчий хоть мал, да увесист — сквозь слёзы И кляну фалалея, а всё ж волоку.

Нас-то, вишь ты, сперва на востоке искали, Следопы-ыты! И сразу мурашки — так зло Прозвучал низкий голос… Ах, если б мы знали! Почернела стопа… Я и брякни: Медленно тлея, Чья-то песня рекою сплывала… Я дрог На осеннем ветру, то ль поверить не смея, То ли всё, что услышал, осмыслить не мог… А в душе занималось ознобное чувство — Гнев, я понял,— не жалость, не стыд: Верно, что не прощает природа кощунства, Горько, что невиновным она отомстит.

В этот момент, под зловещую музыку из ада Luna - Freelove , труп француза начинает парить и издавать ртом зловещий хохот. Осень, хмыкнув, садится за ближайший свободный столик и начинает есть копченую курочку с отварными яйцами. Том Йорк юродиво пляшет. Ого, с чем жижка? Ты сослужил мне отличную службу, заманив этих уродцев сюда. Рядом с Томом Йорком падает певица Бьорк. Выглядит певица Бьорк как Грязный Рамирес. У нас с тобой будет великолепный хип-хоп проект для жителей провинциальной России.

Бьорк Рамирес и Том Йорк исчезают, а вокруг трупа француза начинает сгущаться тьма. Осень, обращаясь к зрителю: Курица, кстати, охуенно вкусная, советую купить и побаловать себя вечером выходного дня. Под ирландский стаут вкусно или под ацетон. Труп француза разбухает и взрывается, открывая застывшему в ужасе зрителю и сыщикам покрытое кровавыми язвами тело Сары Джессики Паркер. Вместо головы у нее саундтрек из матрицы clubbed to death. Свет меркнет со зловещим хохотом СДжП, в котором зритель узнает модные в нулевых басы.

Дореволюционная, блядь, Россия, Че вы ожидали, что я буду менять сцену в герметичном детективе? Может, блядь, в Хоббитон перенесемся? Сцена представляет собой вагон поезда, посреди которого клубится тьма и СДжП. Ставьте лайк, если да! С этими словами тьма поглощает собой вагон, оставляя двух разноростных азиаток наслаждаться обществом друг друга без посторонних глаз.

Прямо посреди луга падает оплетенный скверной вагон. Он выглядит как пульсирующий клубок бордово-красных мышц. Из клубка с хохотом выпадают Холмс, Ватсон и Осень. Осень стреляет в воздух из травмата, давая понять, что знакома с обычаями чеченских свадеб. Хоббиты прячутся в норы. Со звуком последнего выстрела из вагона, имитируя процесс родов, выпадает СДжП. Варп-прыжок изменил её тело до неузнаваемости - теперь вместо тела у нее абстракция, а вместо головы два танцующих карлика.

Ну и зачем все это, Ватсон? Ты понимаешь, о чем я - зачем эта глупая, ни к чему не ведущая завязка, вагон, который появился и исчез, зачем здесь я? Это не творчество и уж точно не культура. То, что ты делаешь - в этом нет ценности, нет умения обращаться с языком, нет никакой морали, все мысли вторичны и глупы. Свитер больно колется сюрикенами и нуждается в лечении.

Я, карлики, прекрасно знаю своё место, и не стоит лишний раз мне о нем напоминать. Поверьте мне, все то, о чем вы мне говорите, все вещи, которые кажутся вам примитивными - кажутся таковыми и мне. Более того, очень сложно оставаться одинаково некачественным, не скатываясь в пошлость, глупость или откровенный фарс. Ты что, считаешь свои писульки пост-модернизмом? Ты создал нас для того, чтобы оправдаться перед самим собой за глупость и заурядность того, что пишешь?

Признайся в том, что стоит закрыть детективное агентство, поцеловать на прощание Холмса, Осень и всех остальных и либо постараться написать что-то гораздо качественней, либо осознать, что еблом не вышел. Холмс и Осень карикатурно держатся за руки и с боязнью смотрят на доктора. И это все, что ты смогла из себя выдавить, ебучая второсортная актриска с карликами вместо головы? Тебе ли меня судить? И к чему вообще этот идиотский диалог?

Ты думаешь, что без тебя, блядь, не разобрались бы? Срывает он его достаточно долго и драматично, стягивая его через голову. Когда со свитером, наконец, покончено, зритель видит рельефный и сексуальный торс доктора. И что же, нужно быть поваром, чтобы готовить? И хочу ли я быть вашим поваром? Тратить всю свою жизнь ради того, чтобы в шестьдесят лет создать блюдо, которое войдет в историю? Сколько поваров до меня становились пылью истории - фамилии единиц становились нарицательными.

Я готовлю свою стряпню для сотни уродов, и вот что по-настоящему удивительно: Красота в глазах смотрящего, карлики, - для всех этих людей в зале я абсолютно рандомный соседский Васян, который жарит сгоревшее мясо возле Жигулей на майские. И я не стараюсь возвести все это в абсолют - незачем, ведь, когда их не останется, мне нужно будет жрать это мясо. И постараться наслаждаться им. Карлики нихуя не понимают и лопаются.

Вагон превращается в библиотеку города Минск.

[АРХИВ] Вторая избушка-флудильня

facebook.

【LOL Surprise】Оригинальные куклы ЛОЛ купить в Украине с доставкой

Под третьим слоем - 2 эксклюзивных L.

Похожие темы :

Случайные запросы